Здравствуй, мой новый друг.
Меня зовут Веник. Еще зовут Хитрюгой или Ты-ж-моя-девочка. Хотя пару раз называли настоящим именем – Венерой.
У меня две мамы и два папы. Про одного папу я знаю, что он служит на даче под Москвой злою собакой, а второй Папа тот, который живет вместе со мной в одной конуре, кормит иногда и дает себя целовать пока язык и брыли не отвалятся.
Я очень добрая, зря некоторые пугаются и обзывают «колопушкой».
У меня морда почти такая же красивая, ка ку мамы с которой я не живу. У нее, конечно, лапы больше, но я еще маленькая, мне всего вот столько… Мама, моя любимая, с которой я живу вместе с Папой и мальчиком, говорит, что мне 2 месяца. Наверное. Это много. Я уже столько перепробовала и на язык, и на зуб. Самое вкусное – Мамины розовые кроссовки. Они ей очень нравятся, и мне тоже. Особенно когда за мной все бегают и кричат «Отдай!». Тогда я делаю грустные глаза, собираю складочки на морде будто бы больше игрушек у меня нет.
Конечно, у меня есть и другие игрушки. Самая любимая – друг Аваль. Мама говорит, что он настоящий терьер, только йорканый. Я сама бульмастиф. Это сложное слово для тех, кто не бульмастиф, я запомнила сразу.
С Авалем мы играем в кусалки, догонялки и, когда Мама не видит, в перетяжки. Самое вкусное у Аваля задняя лапа и уши. Он ими так дорожит, что начинает уже сам нападать на меня и таскать за чудесные брыли. Когда я вырасту, я ему еще задам, пока страшно.
Вообще, у меня все чудесное: и хвостик, и уголки задних лапок, и ушки. Мама говорит, что когда я родилась, она сразу взяла меня в руки. Я тогда была еще совсем-совсем маленькой и слепой. Я хорошо кушала и скоро смогла показать свои грустные голубые глазки.
Я вылитая принцесса и стану, когда вырасту, чемпионкой, как моя мама, с которой я не живу.
Теперь я расскажу, как живут принцессы. Самое главное для любой принцессы две большие блестящие миски. Их почему-то ставят высоко так, что надо тянуться к лакомым кусочкам или воде.
Принцессы часто похожи на бегемотиков, особенно когда пьют. Для полного сходства опускают морду в миску и булькают через брыли. Получается очень эффектно. Мама умиляется, а Папа начинает убегать с воплями «Не вытирай об меня моську, бегемот!»
Главный враг любой принцессы – резиновая утка. Она целый день в засаде, а как только я подхожу и нечаянно задеваю лапой хотябы крылышко, начинает противно пищать. Сколько ни бей, ни кусай, ни топчи - утка настойчиво продолжает шуметь. Я пытаюсь ее не замечать и обходить стороной, но каждый раз она сидит где-то поблизости.
Кормят принцесс невкусно. На вид румяный сухарик, размоченный бульончиком, имеет отвратительный вкус. Причем, что ни день воняет новой гадостью. Мама говорит, что добавляет только полезные витамины.
Бывает сижу возле миски с мясом, есть хоче больше, чем козявить, а даже кусочка в пасть взять не могу. Так сижу и скулю.
Принцессы должны выходить в свет, то есть общаться с кем-то кроме Мамы и Папы.

Last part ->
Мы часто ездим в гости к маме, с которой я не живу. Там я играю с двоюродным братцем, зубастым тиграшом. Мама моей мамы, с которой я не живу, всякий раз меня обижает: то укол сделает, то начнет зубы смотреть, то наживую коготочки резать. Нельзя даже куснуть за такое издевательство, сразу прикладывают к земле.
Правда, там мне подарили красивую золотую цепочку для выступлений. Носить ее самое сложное. Выглядит она как обычная цепь, но сколько не вырывайся, не кусай за нее – порвать невозможно. Только дернешься, удавка тутже затягивается на шее. Бывает больно. Еще заставляют одевать широкий ошейник, чтобы держать голову как можно выше, учиться стоять в правильной стойке и не «козлить» задними лапами. Чуть что не так – придавливают или придушивают. Ужас!
Мама, с которой я сейчас не живу, сказала мне, что придеться терпеть, иначе я не смогу стать чемпионкой.
К счастью, мне грустно не бывает. Со мной всегда что-нибудь случается.
Однажды я была на даче. Дача у меня чудесная с домом. Дом такой огромный, что я успела обойти лишь первый этаж, а на крутую лестницу наверх не может забраться даже прыгучий, отважный Аваль. Ступеньки для меня пока преграда. Я с трудом забираюсь на те три, что ведут на крыльцо. Мама не дает особо тренироваться, говорит, что маленьким принцессам вредно бегать по лестницам.
Вокруг дома большущий огород. Там Мама выращивает для меня вкусные цветы с большими бутонами, морковку, редиску и сочный салат. Я очень люблю спать среди цветов. Они так пахнут!
Кругом разные жучки, червячки. Жутко интересно! Рядом с огородом течет ручей, но меня туда не пускают, потому что я буду чумазая как «чушка». Аваль возвращается оттуда с грязным пузом и вонюченький.
Вот занимаюсь я как-то раз своими делами, вдруг слышу подозрительное шипение. Я подняла голову – шипение замолчало. Принюхалась. Ничего не пойму. Гавкать я тогда еще стеснялась, поэтому не стала звать на помощь Папу. Решила разобраться сама.

Last part ->
Крадусь тихо мимо крыльца к дороге. Шипение доносится как будто бы из-за угла дома. Я туда прыг, а там большое, темное, в пупырышку. Я к нему, а оно от меня прыгает. Я его догнала, лапой прижала, чувствую, пахнет как вода в бочке, принесенная из ручья. Слышу, снова шипит, но не мое пойманное чудовище, а откуда-то дальше, там где наша машина стоит.
Бросила чудика и бегом к машине. Залезла ей под брюхо и лежу в засаде. Тихо. Я лапой шевельнула и случайно за дела колесо. Прям надо мной как шикнет. Я не будь дура, раз! – хватила зубами за резину. Невкусно и жестко. Все равно шипит. «Ну», - думаю: «Машина вещь полезная, зря пугать щенков не будет. Точно. Вижу стоит Папа, а рядом с ним шипит. Я бросилась со всех лап спасать Папу. Подбегаю. Вот те на. Ложная тревога…
Стоит рядом с Папой железка, пышит паром, а он ее деревяшками кормит. Я думала он эти деревяшки для меня делал или для Аваля. Я страсть как люблю грызть свежесломанную палочку, особенно если она Папина.
И что я вижу. Любимый Папа мои палочки сжигает в этой железяке, а та, конечно же, шипит от удовольствия, наверняка, из вредности. Я подбегаю жутко злая, хочу схватить вновь заготовленную щепку, а Папа как схватит меня за нос и говорит: «Венечка-доченька, отойди от самовара!» Оставила я его одного разбираться с «самоваром» и пошла по делам.
История на этом не закончилась. Через некоторое время дети, которых тоже зачем-то взяли на дачу, мешали мне спать. Мама отправила их за водой куда-то далеко. Каждая приличная собака, знает, что таких людей, как дети нельзя оставлять одних. Поэтому от нас, от собак, пошел с ними Аваль. В такую даль я сама бы не согласилась идти. Там, у родника со свежей прохладной водой я ни разу не была. Я, конечно, знаю дорогу. Видела ту тропинку в лес, когда мы ехали на машине.
Храбрый Аваль довел детей до места, но самостоятельно вернуться уже не смог. Что-то у них там случилось, только Аваля принес назад наш мальчик, который живет со мной, Папой и Мамой. Две здоровые бутылки он отдал девочкам (как обычно поступают джентельмены), а сам держал на руках притихшего Аваля.

Last part ->
Я так волновалась. Он смотрел в одну точку. Не хотел играть. Его Мама положила; он лежит; посадила – сидит, поставила – стоит. Прямо как во сне. Тогда Мама позвонила собачьему доктору и по его совету сунула Авалю в пасть таблетку.
Аваль посидел еще, посидел и побежал к миске с водой. Напился, разыгрался, стал сразу шустрым, веселым песиком. Мама сказала Папе, что Аваля укусила не то пчела, не то ужик. У него до сих пор отметина на брюхе. Вот так храбрый Аваль защитил глупых детей от осы
С тех пор прошло два месяца. Теперь я вешу почти 30 чего-то-там. Мама говорит, что я быстро расту, будь я человеком, она бы разорилась на одежке и обувке. Хотя недавно мне подарили тряпочку со странным именем «Попонка» и новый ошейник. Старый давно не налезает на шею. Дырочки кончились.
Как и любую другую принцессу, меня летом возили на курорт. Это такое место, где много новых запахов, незнакомы страшных людей и соленой воды. Много соленой воды для краткости называют морем. Оно часто волнуется о чем-то и покрывается барашками. Сама я ни разу так ни одного не увидела. Изредка удавалось заметить вдалеке спину большой рыбы – «дельфина». Я очень хочу с ним познакомиться. Жаль, что близко мерые дельфины не подплывают, а я моря боюсь. Оно слишком мокрое, и волны жутко вредные, норовят залить нос и уши.
Поначалу, когда я только оказалась на пляже, мне захотелось поплавать в много воды, но после первой большой волны восторг смыло. Теперь я захожу в море только в очень большую жару, чтобы помочить лапы и брюшко.
Плавать меня постоянно заставляет Папа, у Мамы это хуже получается – она не может занести меня на руках в воду, еле-еле на поводке затаскивает. Хорошо быть большой и тяжелой, хотя собачий доктор говорит, что расти мне сколько угодно не дадут, а то я не впишусь в породу. Значит, будут давать новые таблетки. Надоело.
Я продолжаю заниматься. Репетирую красивую походку на ринговке. Надо идти не слишком быстро и не слишком медленно вместе с Мамой, гордо задрав нос. Все принцессы так ходят. Я знаю просьбы «стоп», «иди сюда». Их я делаю бесплатно, а вот за «сидеть», «лежать», «стоять» и «зайчик» требую угощения.
Вообще, у меня такое чувство, что меня недокармливают. Аваль теперь доедает за мной. Ему, бедняжке, приходится тянуться к миске. Что ни говори, а родители морят голодом. Сами посудите, разве это много: в 7 утра долизываю свою миску, в 10 кормят козьим молоком и творогом, днем корм и фрукты, вечером опять корм, на ночь кусочек мяса. Правда, Папа утверждает, что ему не каждую неделю столько мяса достается, особенно на курорте. Как можно прожить на персиках, абрикосах и арбузах?
Несмотря на бессобачие условия, я в жару и ветер, и просто в хорошую погоду бегала по пляжу – тренировала лапы. Сначала мне казалось неудобным ходить по круглым камням, которыми усеян берег моря. Потом понравилось.
Пальчики на лапах, когда идешь по гальке, собираются в кулачок и когти не мешают. Мы с Папой часто играли в рытье нор. Он начинал раскапывать гальку перед моим носом, а я закапывала. Очень весело. Потом я стала делать подкопы под Маминым шезлонгом, так что ей приходилось переставлять его на другое место. Когда я достаточно натренировала лапы, меня даже стали брать на прогулки в горы.